Sergei Keler (nw_wind) wrote,
Sergei Keler
nw_wind

Гнилые бобы.

В давние времена в одном китайском селе собрали урожай бобов. Хороший урожай, много славных бобов. Чтобы его не съели мыши, а всё досталось трудолюбивым крестьянам, всё собранное засыпали в бочку. Деревня была маленькая и бедная, бочку-то нашли, а крышку к ней нет. Выпив 米酒 (мидзю, рисовое вино, но на самом деле брага из рисового отвара) и обсудив планы на следующие дни, они пошли спать.
Погода стояла по-осеннему сырая, моросил дождик, утром трава была мокрая от росы. Все жители работали в поле собирая всё, что успело вырасти до наступления холодов. Когда холода всё же настали, селяне вспомнили про бобы в бочке, месяца два прошло уже. Староста заподозрил неладное сразу, как только взглянул на запасы: бочка до краёв была заполнена водой, эта вода была чёрного цвета и воняла как его портянки, бессменно служившие ему со дня сбора урожая бобов.
-- Ну-ка, Хули, посмотри что в бочке.
-- Там бобы, старейшина Сяояо, -- сказал юный Хули, зачерпнув рукой жижу из бочки.
-- Почему же они так пахнут и их не видно?
-- Сгнили, старейшина.
-- Что же мы будем есть зимой? -- хором спросили стоящие рядом тётушка Мэйхуй и хозяин единственного в деревне вола Феньхуй.
-- Мы же вырастили немного риса, -- подумал вслух мудрый Сяояо, -- Чёрная вода в бочке мне уже не кажется такой противной на вид, может она не столь ужасна и на вкус?
Смало зачерпнул из бочки в плошку с варёным рисом, что держал в руках и сунул в руки молодому Хули, -- Давай, ешь!
Юноша был самым голодным в посёлка и начал уписывать рис палочками, вынутыми из волос и державших их, чтобы не попадали в глаза.
-- Ну, как?
-- Мном-мном-мном, -- сказал Хули, продолжая быстро жевать, пока не отняли. О вкусе еды он в этот момент не думал, -- Немного солёное.
-- Это же прекрасно, -- нашёлся старейшина, -- Назовём блюдо "酱油 дзяньёу - соевый соус"!
-- Но почему дзяньёу? Это же вода какая-то? Дзянь - это соус, понятно, но ёу - это же масло.
-- Зато на нефть похоже. Большие белые люди узнают, что мы едим нефть и приедут нам устанавливать демократию, педерастию с содомией и объяснять либеральные ценности. Возможно даже не за наш счёт.
-- Ну, тогда ладно. Но что делать с этой вонючей коричневой жижей на дне бочки? Бобы совсем раскисли. Хули, иди сюда, паршивец. Ну-ка ешь это!
Молодой Хули уже поел рисовую кашу и слегка осоловел от сытости. От предложенной ему миски с дурнопахнущей массой захотелось тошнить. Сдерживая рвотные позывы и боясь потерять ещё не до конца усвоенный рис юноша попытался отказаться:
-- Но, тётушка Мэйхуй, это невозможно есть даже с рисом!
-- А давайте это сварим? -- предложил хромой японец Каёши, работавший батраком у Феньхуя. -- Я готов попробовать первым, -- в животе у него громко заурчало, он завидовал Хули, получившему миску риса.
-- Вари, не выкидывать же.
Каёши отфильтровал осадок из бочки через почти чистый носовой платок местной красавицы Хуйлань, который он всё-равно взялся постирать за один яо. Взяв немного полученной коричневой пасты и долив водой из ручья начал варить. Любопытная же Хуйлань пришла посмотреть на кулинарные потуги Каёши и увидела свой платок, измазанный в пахучей пасте. Сходу взяв высокую ноту, предназначенную для высказывания обиды и требования извинений с компенсациями, твёрдо уверенная, что теперь-то её яо будет точно сэкономлен, девушка принялась ругать незадачливого повара. Она орала, он слушал, он плохо понимал по-китайски: вроде слова те же, но смысла в них не было никакого. Что её так взбесило? Он лишь хотел ещё раз воспользоваться платком, чтобы процедить отвар, если вдруг понадобится. Пока они спорили, в котле кипело варево.
-- Смотри, Хуйлань, -- закричал вдруг Каёши, -- В котле что-то всплыло. Прямо как, когда варишь прокисшее молоко.
-- Но из молока так делают творог.
-- Это будет соевый творог. Назову его тофу 豆腐 (доуфу, гнилая фасоль). Только его надо как творог откинуть через ткань.
-- Ну, бери мой платок, всё-равно ты его испортил и я тебе не заплачу один яо.
Она подержала платок взгрустнув от вида испорченной тряпочки. Да, уже нельзя будет игриво хихикая высморкаться рядом с внуком старейшины Фухуа, чтобы привлечь его внимание.
Каёши понёс односельчанам ещё горячий тофу, но немного пасты спрятал в карман завернув в пальмовый лист.
-- Ммм... Вроде и ничего, вполне съедобно и совсем не пахнет, -- сказал Феньхуй.
-- Можно добавить ягод в отвар или сладкие корешки, -- предложила Мэйхуй.
-- Можно подсушить как сыр и потом добавлять в суп, -- нашла, что сказать Хуйлань и вечно хмурый взгляд Фухуа упёрся в неё.
Вечером того же дня Каёши достал из-под циновки высушенные водоросли, лежавшие у него там уже два года на чёрный день. Водоросли были из самой Японии или, как говорили местные 日本 (жибень) и Каёши их берёг больше даже как память о доме. Сложив костёр из щепок и сушёного коровьего навоза, он сварил суп из водорослей и начал думать о харакири, потому как местные девки ему не давали, они вообще никому не давали, так были воспитаны, жизнь Каёши была беспросветна и бесцельна: работа весь день, угол в сарае, короткий сон, миска похлёбки. Раздумьям о сепуку мешал только шарик в штанах. Это паста, из которой он сварил тофу. "Хуже уже не будет", подумал Каёши и кинул пасту в суп, "поем перед смертью". За такими мыслями, незаметно для себя он съел полный котелок и обжигая язык его облизал изнутри. "Это же может стать национальной японской едой", подумалось, "ведь пунктуальные и предусмотрительные японцы ни за что не догадались бы намочить бобы водой и поставить гнить". Он отложил старую тупую косу, которой хотел уже самоубиться, собрал свои немногочисленные вещи и утром отправился в путь на восток, на свой родной остров Кюсю, где впоследствии стал великим кулинаром и изобретателем мисо-супа. Он назвал это блюдо 味噌汁 (мисоширу). Так как своей письменности в Японии не было, он взял пару красивых китайских иероглифов 味噌 и сказал, что это "мисо". Китайцы же, привезя тофу на продажу в Японию узнали о вероломной краже уникального китайского продукта, который почему-то называют мисо-суп, но пишут 味增汤 (вейдзень тань, добавляющий вкус в суп). То есть не мисо, а вейдзень. "Ну, эти японцы всегда какую-то хрень пишут, ничерта не разобрать", плюнули в пыль китайские купцы, "да и водоросли их тиной пахнут, фу" и поехали домой.
В разные страны потом попадали китайский соевый соус, тофу и японский мисо, а в далёкой снежной России сушёный тофу и сваренный потом в воде, назвали спаржей. Ну, не видели там до этого спаржу.
Tags: Китай, китайский, лингвистика, литература, юмор
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments